Формат арт-резиденции давно перерос роль «творческого санатория». Сегодня это самостоятельный медиум, социальная скульптура и акт совместного высказывания, где важны не только результат, но и процесс, быт и сама ткань человеческих отношений.
Члены Ассоциации арт-резиденций России на собственном опыте исследуют резиденцию как художественную практику. Они размышляют о:
Члены Ассоциации арт-резиденций России на собственном опыте исследуют резиденцию как художественную практику. Они размышляют о:
- демифологизации образа художника-гения;
- быте и повседневности как материале для искусства;
- культурном трансфере и этике взаимодействия с локальным контекстом;
- форме доверия и создании «третьего места».
- Фото: Елена Колесникова
-
-
Домашняя самоорганизованная арт-резиденция в Геленджике
Резиденция создавалась как пространство свободы, где художники могли бы попробовать что-то новое, посмотреть на привычные вещи под другим углом, расслабиться и перезагрузиться.
Как всё начиналось: в 2017 году мы побывали в арт-резиденции «Пятихатки», которую организовывали ЗИПы. А в 2018 году ко мне в гости в Геленджик приехала Маша Котлячкова (куратор, живет и работает в Швеции), и говорит: «О! Лена! Приглашай художников, вот и резиденция!». Потом это немного забылось, но идея витала в воздухе. Далее обстоятельства стали складываться так, чтобы резиденция построилась.
В 2019 году мы сделали «Однушку», потом в 2020 году был «Кооператив ВОСХОД», потом «Санаторий для художников» в 2021. «Резиденция» открылась в 2022 году.
Все материальные воплощения стали перетекать из проекта в проект, прирастая и обогащаясь: из «Однушки» стулья, столы и остатки каких-то небольших денег, на которые мы купили строительные блоки для строительства гаража в натуральную величину для проекта «Кооператив ВОСХОД». Затем эти блоки мы перевезли на фуре в Геленджик, и из них построили Резиденцию, какие-то вещи отдали ЦСИ «Типография»* (*признаны орагнизацией-иноагентом), что-то осталось у нас после ремонта. В 2021 году проект «Кооператив ВОСХОД» выиграл конкурс Present Continuous, совместной программы поддержки молодого российского искусства фонда V–A–C и Музея современного искусства Антверпена (M HKA), где было предусмотрено материальное вознаграждение, которое полностью ушло в строительство резиденции, к тому же нам помог музей «Гараж», что очень ускорило стройку. Родители тоже помогали, ну и мы сами делали практически все своими руками: мой муж Павел устанавливал двери, окна, варил лестницу, подбивал потолок и т.д. В итоге возникло материальное воплощение арт-резиденции – гигантская инсталляция из нескольких художественных проектов, своего рода коллаж, поэтому я всегда говорю, что художник живет в произведении искусства.
Но самым главным толчком послужило мое участие в цифровой резиденции ШКОЛА НОВЫХ ПРАКТИК СОСУЩЕСТВОВАНИЯ в рамках 5 сезона проекта ТОКа «Критическая масса» в 2021 году, где мы исследовали различные формы (со)существования.
В процессе обсуждения различных вопросов о жизни и работе художественного сообщества, мы часто приходим к проблеме прекарности. Многие художники обращались к этой теме и раньше, вот некоторые из них:
1. Между усталостью: к новым формам жизни. Елена Ищенко, Антонина Трубицына.
2. Елена Ищенко, Мария Котлячкова, Дарья Орлова, Евгений Римкевич, Мария Сарычева, Степан Субботин, Василий Субботин, Света Черникова и другие. Объединение «Потерянный отдых» (под номером 8).
3. Camp-as-one. Мария Котлячкова.
4. Арт-группа «Никаких оправданий». «Санаторий Омский».
5. Соня Савельева и Константин Бударин исследуют санатории* (*Instagram — проект Meta, признана экстремистской организацией и запрещена на территории РФ).
Как мы видим вопросы труда, материального вознаграждения, отдыха поднимаются довольно часто: что делают художники? Чем они вообще полезны для общества? Почему они устают? Как им отдыхать? Так родился проект «Санаторий для художников».
В итоге был составлен список вопросов для художников, ответы на которые послужили основой для создания виртуальных комнат Санатория. Получились своего рода «портреты» отвечавших людей, выраженные в виртуальных интерьерах, где все было создано с учетом их предпочтений в отдыхе.
Моим тьютором была Даша Насонова (архитектор, гейм-дизайнер), она посоветовала платформу Mozilla Firefox, где можно было создавать виртуальные пространства для встреч. Во время пандемии это было актуально. Таким образом, к выставке у меня была инсталляция: макет домика-резиденции (как символ материального воплощения) и видео с путешествием по санаторию (как символ виртуального пространства).
Когда было понятно, что резиденция будет построена, я захотела воплотить в реальность виртуальный санаторий, то есть сделать его частью резиденции. В своем воображении я планировала, что для художников будут процедуры (массаж, йога, тьютор, психолог), хотела привлечь финансирование на этот проект, чтобы оплачивать работу специалистов. К слову, все специалисты связаны с художественным миром, любят художников, а это ли не самое главное?
Есть много резиденций для художников, где они живут и работают, развиваясь в профессиональной сфере. В отличие от них, хотелось, чтобы художник отдыхал, особенно если он только что провел выставку или долго и основательно работал. Это творческое начинание не ограничивалось только функцией санатория. Оно также создало открытую площадку для обмена опытом и идеями, общения с местными жителями, что важно для города.
Мы принципиально не делали опен-коллы, а доверились случаю и сарафанному радио, так как была идея сделать доступ к арт-резиденции более широкому кругу художников. Поэтому мне писали желающие приехать, и мы искали свободные и удобные даты. У нас было только одно условие, провести артист-ток или мастер-класс для местного сообщества. Мы не оплачивали проезд, не платили гонорар, но предоставляли домик для проживания бесплатно, организовывали экскурсии, знакомили с местным контекстом. В итоге пространство домика, природа Геленджика и отсутствие страха что-то не сделать, или сделать не то, способствовало расслаблению и открытию новых возможностей для художников в дальнейшем, о чем свидетельствуют записи в книжечке отзывов и мои личные наблюдения.
Я отношусь к резиденции как к художественному проекту, и говорю, что это социальная скульптура. Для меня это означает, что мы создаем посредством искусства что-то новое, чего раньше не было в обществе, тем самым меняя его, меняемся сами. Арт-резиденция для меня стала таким проектом, где я потеряла грань между жизнью и искусством, где были разные уроки, где твой взгляд просто обязан измениться, чтобы была возможность идти дальше.
Вокруг резиденции собралось небольшое сообщество, где мы можем говорить об искусстве, встречаться с художниками. В октябре мы провели фестиваль «Carpe diem. Лови момент», который стал невероятным импульсом к объединению с прекрасными художницами и художниками. Вместе мы уже сделали две экспедиции и не планируем останавливаться.
Сейчас резиденция меняется, развивается, растет, и нам уже тесно в нашем домике, хочется выходить к зрителям, организовывать встречи, показывать и рассказывать про современное искусство жителям и гостям Геленджика на другом уровне.
Резиденция является самоорганизованной инициативой, и мы приветствуем интерес к этому проекту.
Резиденция создавалась как пространство свободы, где художники могли бы попробовать что-то новое, посмотреть на привычные вещи под другим углом, расслабиться и перезагрузиться.
Как всё начиналось: в 2017 году мы побывали в арт-резиденции «Пятихатки», которую организовывали ЗИПы. А в 2018 году ко мне в гости в Геленджик приехала Маша Котлячкова (куратор, живет и работает в Швеции), и говорит: «О! Лена! Приглашай художников, вот и резиденция!». Потом это немного забылось, но идея витала в воздухе. Далее обстоятельства стали складываться так, чтобы резиденция построилась.
В 2019 году мы сделали «Однушку», потом в 2020 году был «Кооператив ВОСХОД», потом «Санаторий для художников» в 2021. «Резиденция» открылась в 2022 году.
Все материальные воплощения стали перетекать из проекта в проект, прирастая и обогащаясь: из «Однушки» стулья, столы и остатки каких-то небольших денег, на которые мы купили строительные блоки для строительства гаража в натуральную величину для проекта «Кооператив ВОСХОД». Затем эти блоки мы перевезли на фуре в Геленджик, и из них построили Резиденцию, какие-то вещи отдали ЦСИ «Типография»* (*признаны орагнизацией-иноагентом), что-то осталось у нас после ремонта. В 2021 году проект «Кооператив ВОСХОД» выиграл конкурс Present Continuous, совместной программы поддержки молодого российского искусства фонда V–A–C и Музея современного искусства Антверпена (M HKA), где было предусмотрено материальное вознаграждение, которое полностью ушло в строительство резиденции, к тому же нам помог музей «Гараж», что очень ускорило стройку. Родители тоже помогали, ну и мы сами делали практически все своими руками: мой муж Павел устанавливал двери, окна, варил лестницу, подбивал потолок и т.д. В итоге возникло материальное воплощение арт-резиденции – гигантская инсталляция из нескольких художественных проектов, своего рода коллаж, поэтому я всегда говорю, что художник живет в произведении искусства.
Но самым главным толчком послужило мое участие в цифровой резиденции ШКОЛА НОВЫХ ПРАКТИК СОСУЩЕСТВОВАНИЯ в рамках 5 сезона проекта ТОКа «Критическая масса» в 2021 году, где мы исследовали различные формы (со)существования.
В процессе обсуждения различных вопросов о жизни и работе художественного сообщества, мы часто приходим к проблеме прекарности. Многие художники обращались к этой теме и раньше, вот некоторые из них:
1. Между усталостью: к новым формам жизни. Елена Ищенко, Антонина Трубицына.
2. Елена Ищенко, Мария Котлячкова, Дарья Орлова, Евгений Римкевич, Мария Сарычева, Степан Субботин, Василий Субботин, Света Черникова и другие. Объединение «Потерянный отдых» (под номером 8).
3. Camp-as-one. Мария Котлячкова.
4. Арт-группа «Никаких оправданий». «Санаторий Омский».
5. Соня Савельева и Константин Бударин исследуют санатории* (*Instagram — проект Meta, признана экстремистской организацией и запрещена на территории РФ).
Как мы видим вопросы труда, материального вознаграждения, отдыха поднимаются довольно часто: что делают художники? Чем они вообще полезны для общества? Почему они устают? Как им отдыхать? Так родился проект «Санаторий для художников».
В итоге был составлен список вопросов для художников, ответы на которые послужили основой для создания виртуальных комнат Санатория. Получились своего рода «портреты» отвечавших людей, выраженные в виртуальных интерьерах, где все было создано с учетом их предпочтений в отдыхе.
Моим тьютором была Даша Насонова (архитектор, гейм-дизайнер), она посоветовала платформу Mozilla Firefox, где можно было создавать виртуальные пространства для встреч. Во время пандемии это было актуально. Таким образом, к выставке у меня была инсталляция: макет домика-резиденции (как символ материального воплощения) и видео с путешествием по санаторию (как символ виртуального пространства).
Когда было понятно, что резиденция будет построена, я захотела воплотить в реальность виртуальный санаторий, то есть сделать его частью резиденции. В своем воображении я планировала, что для художников будут процедуры (массаж, йога, тьютор, психолог), хотела привлечь финансирование на этот проект, чтобы оплачивать работу специалистов. К слову, все специалисты связаны с художественным миром, любят художников, а это ли не самое главное?
Есть много резиденций для художников, где они живут и работают, развиваясь в профессиональной сфере. В отличие от них, хотелось, чтобы художник отдыхал, особенно если он только что провел выставку или долго и основательно работал. Это творческое начинание не ограничивалось только функцией санатория. Оно также создало открытую площадку для обмена опытом и идеями, общения с местными жителями, что важно для города.
Мы принципиально не делали опен-коллы, а доверились случаю и сарафанному радио, так как была идея сделать доступ к арт-резиденции более широкому кругу художников. Поэтому мне писали желающие приехать, и мы искали свободные и удобные даты. У нас было только одно условие, провести артист-ток или мастер-класс для местного сообщества. Мы не оплачивали проезд, не платили гонорар, но предоставляли домик для проживания бесплатно, организовывали экскурсии, знакомили с местным контекстом. В итоге пространство домика, природа Геленджика и отсутствие страха что-то не сделать, или сделать не то, способствовало расслаблению и открытию новых возможностей для художников в дальнейшем, о чем свидетельствуют записи в книжечке отзывов и мои личные наблюдения.
Я отношусь к резиденции как к художественному проекту, и говорю, что это социальная скульптура. Для меня это означает, что мы создаем посредством искусства что-то новое, чего раньше не было в обществе, тем самым меняя его, меняемся сами. Арт-резиденция для меня стала таким проектом, где я потеряла грань между жизнью и искусством, где были разные уроки, где твой взгляд просто обязан измениться, чтобы была возможность идти дальше.
Вокруг резиденции собралось небольшое сообщество, где мы можем говорить об искусстве, встречаться с художниками. В октябре мы провели фестиваль «Carpe diem. Лови момент», который стал невероятным импульсом к объединению с прекрасными художницами и художниками. Вместе мы уже сделали две экспедиции и не планируем останавливаться.
Сейчас резиденция меняется, развивается, растет, и нам уже тесно в нашем домике, хочется выходить к зрителям, организовывать встречи, показывать и рассказывать про современное искусство жителям и гостям Геленджика на другом уровне.
Резиденция является самоорганизованной инициативой, и мы приветствуем интерес к этому проекту.
Елена Колесникова
Арт-резиденция в Геленджике «Восход»
- Проект «Санаторий для художников», 2021
-
-
- Илья Фролов. Проект «Уральский след»
-
-
Арт-резиденция как художественный проект — опыт проживания и исследования
Формат арт-резиденции стал для меня, как для художника, не просто пространством для работы, а особой формой высказывания, в которой важны не только результаты, но и сам процесс. Это среда, где практики добрососедства, взаимной поддержки и коллективного опыта становятся равноправными участниками творческого акта.
Одна из ключевых тем моей практики — быт и повседневность. Я рассматриваю формы проживания не как фон, а как активный медиум, влияющий на художника, формирующий его восприятие и художественный язык. Именно в бытовых ритуалах — приготовлении пищи, совместных обедах, организации пространства — проявляется структура повседневности, о которой пишет, например, антрополог Тим Ингольд, подчеркивая значимость «жизни как процесса», а не как набора завершенных форм.
Наша резиденция — это место, где наблюдение за тем, как человек готовит, ест, обустраивает свой быт, становится частью добровольного исследования. Такой подход сродни тому, о чём говорит культурный антрополог Мэри Дуглас, — еда и быт как система символов, через которую мы понимаем общество. Здесь художник становится своего рода исследователем — наблюдателем и участником.
Мне важна демифологизация образа художника — уход от представления о нём как о «гении в башне из слоновой кости». Художник живёт, трудится, и его труд должен быть оплачен. Арт-резиденция, где художник получает возможность реализовать проект и получает за это поддержку — экономическую и эмоциональную — становится важной точкой изменения художественной экосистемы.
Такой формат позволяет мне расширять границы медиума, работать на стыке искусства и антропологии, и открыто говорить: быт — это тоже искусство. И наблюдение за ним — ценное поле художественного исследования.
В публичную программу входят артист-ток и презентация итогов нахождения в резиденции (не обязательно выставка). Единственным почти обязательным является запись видео-интервью в формате совместной готовки, во время которой мы и наши зрители неформально знакомимся с авторами и их творческой биографией. Также мы обратились к методу «автоархивирования»: резидент получает доступ к каналу резиденции и может вести его от своего лица в любом удобном формате и регулярности.
Формат арт-резиденции стал для меня, как для художника, не просто пространством для работы, а особой формой высказывания, в которой важны не только результаты, но и сам процесс. Это среда, где практики добрососедства, взаимной поддержки и коллективного опыта становятся равноправными участниками творческого акта.
Одна из ключевых тем моей практики — быт и повседневность. Я рассматриваю формы проживания не как фон, а как активный медиум, влияющий на художника, формирующий его восприятие и художественный язык. Именно в бытовых ритуалах — приготовлении пищи, совместных обедах, организации пространства — проявляется структура повседневности, о которой пишет, например, антрополог Тим Ингольд, подчеркивая значимость «жизни как процесса», а не как набора завершенных форм.
Наша резиденция — это место, где наблюдение за тем, как человек готовит, ест, обустраивает свой быт, становится частью добровольного исследования. Такой подход сродни тому, о чём говорит культурный антрополог Мэри Дуглас, — еда и быт как система символов, через которую мы понимаем общество. Здесь художник становится своего рода исследователем — наблюдателем и участником.
Мне важна демифологизация образа художника — уход от представления о нём как о «гении в башне из слоновой кости». Художник живёт, трудится, и его труд должен быть оплачен. Арт-резиденция, где художник получает возможность реализовать проект и получает за это поддержку — экономическую и эмоциональную — становится важной точкой изменения художественной экосистемы.
Такой формат позволяет мне расширять границы медиума, работать на стыке искусства и антропологии, и открыто говорить: быт — это тоже искусство. И наблюдение за ним — ценное поле художественного исследования.
В публичную программу входят артист-ток и презентация итогов нахождения в резиденции (не обязательно выставка). Единственным почти обязательным является запись видео-интервью в формате совместной готовки, во время которой мы и наши зрители неформально знакомимся с авторами и их творческой биографией. Также мы обратились к методу «автоархивирования»: резидент получает доступ к каналу резиденции и может вести его от своего лица в любом удобном формате и регулярности.
Илья Фролов
Арт-резиденция «Квартира 150»
- Илья Фролов. Проект «Берегини: Челябинск»
-
-
- Фото: Алёна Калещук
-
-
РЕЗИДЕНЦИЯ КАК ХУДОЖЕСТВЕННЫЙ ПРОЕКТ
(повествование ведётся от двр глазами Тани Олгесашвили-Каганской)
каждый, сквозь кого сияет предвечная воля,
связан невидимой нитью с другим,
взирает на мир сотнями глаз,
сотнею рук возделывает сад,
дыхание его — потоки ветра.
(из книги двр «Век Воли»)
из словаря двр (уссурийцев)
Центр современного искусства «Заря» – институция во Владивостоке, работающая с 2013 года. Особенным счастьем, во всех мирах, стало кураторство Алисы Багдонайте. Многие участники двр работали на «Заре» и учились у звёзд современного искусства, приезжающих в резиденцию. «Заря» и Алиса развернули питательную среду, в которой мы смогли зародиться, раскрыться и чувствовать себя полнокровными художниками:
из песенника двр:
ты заря, моя ты зоренька
ты сыграй заря во гуслицы
у тебя ли гусли славныя
гусли славныя, воззрадныя
мой-то муж-то у ворот стоит
молоду жену домой зовёт
ты пойдём, пойдём, любимая жена
я иду, иду, и слушаюсь тебя
у нас игры все доиграныя
скачки-пляски все доплясаныя
(песню подслушали у Устины Яковлевой и Алисы; гусли – кто какие поёт. Я оставила версию Лизы «воззрадныя»: нравится слово)
После того как мы выпустились из-под любовного крылышка Алисы, мы поступили в институт имени себя. Самостоятельно досмотрели альтернативы: самоорганизованные сообщества в Санкт-Петербурге, Томске, Тюмени, Омске, Иркутске; дома-музеи художников в Москве, Екатеринбурге, Владивостоке и Кавалерово. Мы почуяли, что нужно делать. План был такой: найти место для бытования и соработничества, образовать собою специфическую общность — «уссурийский» метаэтнос — и творить живой музей.
Важно отметить, что ещё до переезда из Владивостока в 2020 году и до основания дома-музея резиденции в Горноводном мы уже были резиденцией – мерцающей, кочующей, но резиденцией. Сами участники создавали собой пространство этой резиденции = резиденцией были мы.
На примере: в 2016, мы назначаем концерт в баре «Контрабанда» = проект. Приглашаем всех желающих на тему = open call. Никакого отбора людьми не было – отбор был естественный: кто-то приходил лишь на репетиции и не выходил на сцену, кто-то не возвращался после первой встречи и тд. «Куратором» выступали все остальные участники и тема. Несмотря на то, что было физическое место для сотворения произведения – Машина квартира, наше настоящее пространство образовывали всё-таки участники. И выставка «Весна блаженная» имела форму резиденции. И любой наш выезд – на Сosmoscow, в Нижний Новгород или в Пермь – был резиденцией, причём с обратной перспективой: резиденция – это мы, а места у нас в гостях. Одно место для совместного бытования; в состав участников обычно приглашались Жители Места; примагничивались атрибуты, символы и тексты. Произведение зарождалось и проявлялось всеми, на глазах у всех, и оставалось в памяти участников и в символах.
И весь наш путь привёл в Горноводное – к дому-музею-резиденции. Здесь мы работаем над зачатыми темами: Форма-жизнь, Великая свадьба (союз над союзами, страна над страной), Самоплетущийся узор, Сад памятования (Всеобщий музей). Сложно представить другой формат, который мог бы дать нам такое изобилие. И нам очень живительно посещать другие резиденции и вообще быть на связи: если вы читаете эти строки, значит, вы приглашены.
из песенника двр:
Откуда мы прибыли из мест
Из мест где осуществилось небо
Где осуществилось солнце
Где осуществилась ночь
Прохлада
Хмарь
Влага
Шерсть
Где осуществился проект
(переделанный текст из «Сумасшедшего разведчика»)
(повествование ведётся от двр глазами Тани Олгесашвили-Каганской)
каждый, сквозь кого сияет предвечная воля,
связан невидимой нитью с другим,
взирает на мир сотнями глаз,
сотнею рук возделывает сад,
дыхание его — потоки ветра.
(из книги двр «Век Воли»)
из словаря двр (уссурийцев)
Центр современного искусства «Заря» – институция во Владивостоке, работающая с 2013 года. Особенным счастьем, во всех мирах, стало кураторство Алисы Багдонайте. Многие участники двр работали на «Заре» и учились у звёзд современного искусства, приезжающих в резиденцию. «Заря» и Алиса развернули питательную среду, в которой мы смогли зародиться, раскрыться и чувствовать себя полнокровными художниками:
- в 2016 году наше первое выступление состоялось в резиденции «Зари»;
- в 2017 и 2018 годах мы участвовали в «Ночи музеев»;
- в 2017 году поехали в ММСИ в составе выставки «Край бунтарей. Современное искусство Владивостока 1960-е-2010-е»;
- в 2019 году Алиса показала нам Cosmoscow;
- в 2019 году она доверила нам выставочный зал «Зари» для персональной выставки «Весна блаженная»;
- в 2020 за эту выставку мы получили премию «Инновация» в номинации «Новая генерация».
из песенника двр:
ты заря, моя ты зоренька
ты сыграй заря во гуслицы
у тебя ли гусли славныя
гусли славныя, воззрадныя
мой-то муж-то у ворот стоит
молоду жену домой зовёт
ты пойдём, пойдём, любимая жена
я иду, иду, и слушаюсь тебя
у нас игры все доиграныя
скачки-пляски все доплясаныя
(песню подслушали у Устины Яковлевой и Алисы; гусли – кто какие поёт. Я оставила версию Лизы «воззрадныя»: нравится слово)
После того как мы выпустились из-под любовного крылышка Алисы, мы поступили в институт имени себя. Самостоятельно досмотрели альтернативы: самоорганизованные сообщества в Санкт-Петербурге, Томске, Тюмени, Омске, Иркутске; дома-музеи художников в Москве, Екатеринбурге, Владивостоке и Кавалерово. Мы почуяли, что нужно делать. План был такой: найти место для бытования и соработничества, образовать собою специфическую общность — «уссурийский» метаэтнос — и творить живой музей.
Важно отметить, что ещё до переезда из Владивостока в 2020 году и до основания дома-музея резиденции в Горноводном мы уже были резиденцией – мерцающей, кочующей, но резиденцией. Сами участники создавали собой пространство этой резиденции = резиденцией были мы.
На примере: в 2016, мы назначаем концерт в баре «Контрабанда» = проект. Приглашаем всех желающих на тему = open call. Никакого отбора людьми не было – отбор был естественный: кто-то приходил лишь на репетиции и не выходил на сцену, кто-то не возвращался после первой встречи и тд. «Куратором» выступали все остальные участники и тема. Несмотря на то, что было физическое место для сотворения произведения – Машина квартира, наше настоящее пространство образовывали всё-таки участники. И выставка «Весна блаженная» имела форму резиденции. И любой наш выезд – на Сosmoscow, в Нижний Новгород или в Пермь – был резиденцией, причём с обратной перспективой: резиденция – это мы, а места у нас в гостях. Одно место для совместного бытования; в состав участников обычно приглашались Жители Места; примагничивались атрибуты, символы и тексты. Произведение зарождалось и проявлялось всеми, на глазах у всех, и оставалось в памяти участников и в символах.
И весь наш путь привёл в Горноводное – к дому-музею-резиденции. Здесь мы работаем над зачатыми темами: Форма-жизнь, Великая свадьба (союз над союзами, страна над страной), Самоплетущийся узор, Сад памятования (Всеобщий музей). Сложно представить другой формат, который мог бы дать нам такое изобилие. И нам очень живительно посещать другие резиденции и вообще быть на связи: если вы читаете эти строки, значит, вы приглашены.
из песенника двр:
Откуда мы прибыли из мест
Из мест где осуществилось небо
Где осуществилось солнце
Где осуществилась ночь
Прохлада
Хмарь
Влага
Шерсть
Где осуществился проект
(переделанный текст из «Сумасшедшего разведчика»)
Таня Олгесашвили-Каганская
Дом-музей-резиденция ДВР в Горноводном
- Фото: Алёна Калещук
-
-